Эксперт Владимир Байметов рассуждает о том, что завершено расследование дела о хищении бюджетных средств при создании соцсети для педагогов:

Рынок программного обеспечения — лакомый кусок для жуликов. Вообще, следует отметить, что всякого рода проходимцы и мошенники с завидной скоростью осваивают новые информационные технологии. Мобильная связь, интернет-банкинг, дипфейки, искусственный интеллект давно используются криминальными структурами. Продолжают применяться и классические схемы мошенничества, известные со времен советской власти: завышение цены контракта, подписание актов приемки за несделанные работы и т.д.

Интерес к подобным схемам объективно подогревается отсутствием в этой сфере сложившегося конкурентного рынка, прозрачных механизмов ценообразования и выделением крупных бюджетных ассигнований на цифровизацию всего и вся.

Весьма показательно в этом смысле уголовное дело в отношении ФГУП ФСО «НТЦ «Система»» , переданное в суд в мае 2025 года. Речь в нем идет об исполнении госконтракта по разработке ПО для одной из авторитетнейших спецслужб — Федеральной службы охраны. Как считает следствие, стоимость контракта была искусственно завышена. Сама программа оказалась нерабочей. Сумма ущерба, согласно подсчетам следствия, составляет 43,7 млн руб.

Сфера образования в этом смысле не является исключением. Федеральные СМИ сообщают о завершении расследования уголовного дела о хищении бюджетных средств при создании профессиональной соцсети для педагогов «Горизонт». Из выделенных на это 42 млн руб., по версии следствия, было украдено 38 млн, сама программа оказалась неработающей. Интересно, что исполнителем оказалось ФГАУ «Фонд новых форм развития образования», уже появлявшееся ранее в полицейских и судебных новостях в связи с делом бывшего замминистра просвещения РФ Марины Раковой, обвиняемой в мошенничестве и хищении бюджетных средств.

Вообще, подобные истории служат хорошей иллюстрацией к позиции председателя Конституционного Суда РФ Валерия Зорькина: «Не берусь утверждать, что коррупция гнездится в ДНК человека. Но убежден, что перед нами – повсеместное и, судя по всему, неистребимое явление в истории человечества. Что поделать, человек естественно предрасположен везде и всюду искать и извлекать выгоду для себя. Пока не доказано обратное, весь имеющийся в нашем распоряжении опыт заставляет предполагать, что во всех обществах всегда были, есть и будут те, чьи амбиции и жадность, стяжательство и алчность толкают к коррупции».

Поэтому нам остается надеяться на профессиональную и оперативную работу правоохранительных органов, чья деятельность в этом направлении в последнее время внушает пусть осторожный, но все-таки оптимизм.

Эксперт Владимир Байметов рассуждает о том, что большинство российских вузов утратили позиции в мировом рейтинге:

В рейтингах очень многое зависит от методики расчета: перечня показателей, их удельного веса. В последние годы у нас объективно снизились научная активность, а также публикационная активность за рубежом. Эти параметры в международных рейтингах учитываются. Сложно сказать, как именно оценивается материально-техническая база вузов: если оценивать ее, например, по наличию суперкомпьютеров, то немногие вузы могут себе такое позволить. Но насколько международные рейтинги имеют доступ к этим сведениям, да и способны ли они вообще-то оценить, как это у нас все развивается?

Много вопросов вызывает определение качества преподавательского состава. Если судить по наличию ученых степеней и званий, то вроде бы у нас стали бороться за качество подготавливаемых диссертаций – создали мощный фильтр для формирования диссертационных советов в вузах. И количество диссоветов у нас сократилось, защищаться стало сложнее. Теперь, как мне кажется, молодые люди пытаются взвесить затраты и выгоды, которые несет наличие ученой степени, – и их становится сложно заманить в аспирантуру и в докторантуру.

Вообще говоря, вне зависимости от вузов средний возраст преподавателей в них существенно растет. И перед вузами ставят задачи, почти нерешаемые: добиться такого-то количества докторов наук до 35 лет и прочее (что, на мой взгляд, отнюдь не по всем дисциплинам осуществимо. Как можно стать доктором философских наук до 30 лет? Какого уровня должно быть совершено открытие или сделано достижение, чтобы претендовать на докторскую степень в гуманитарной сфере к такому возрасту?).

Лет примерно 20 назад президент ставил для российских вузов задачу войти в топ-10 мировых университетов. Сейчас же мы говорим больше о суверенитете, в том числе и в сфере образования, и в сфере науки, и в сфере производства. В связи с этим погоня за местами в международных рейтингах для вузов не имеет такого значения. Эти рейтинги были нужны, чтобы привлекать студентов из-за рубежа, и сложно сказать, нужно ли нам сейчас это делать.

Некоторые вузы до сих пор учитывают количество иностранных студентов: оно должно быть не ниже определенного уровня. Но в основном это достигается за счет стран ближнего зарубежья.

В общем, ясно, что рейтинги не должны превращаться в самоцель, иначе достигать нужных показателей будут формально и речь уже не будет идти об эффективности вузов. Это касается и численности иностранных студентов, и количества научных публикаций в определенных журналах, и индекса цитируемости. Все эти оценки могут быть накручены, погоня за показателями проблем вузов не решает. Хотя абитуриенты и их родители, наверное, еще обращают внимание на рейтинги вузов, тем не менее, даже к ним приходит понимание, что лучше изучить отзывы тех, кто недавно учился или учится в настоящее время.

Но как своего рода маркетинговый инструмент международные рейтинги вузов у нас востребованы, они при прочих равных условиях позволяют детям и родителям ориентироваться в выборе. Однако потом все равно лучше поговорить со студентами или выпускниками вуза, чем принимать решение только на основе рейтингования. Тем более что позиции для рейтинга, как я уже говорил, могут и рисовать.

Эксперт Владимир Байметов рассуждает о том, что правительству поручено рассмотреть возможности ограничения приема на платные места в вузы:

1 апреля 2025 года Президент России Владимир Владимирович Путин утвердил перечень поручений по итогам заседания Совета при Президенте по науке и образованию. Так и хочется порассуждать про символизм даты подписания документа или придумать постиронический контекст, но задачи поставлены вполне себе нешуточные.

Особое внимание привлек пункт, связанный с ограничением приема на платные места. Предполагается, что Минобрнауки будет наделено полномочиями ограничивать число мест для приема на обучение за счет средств граждан и организаций. Очевидно, что главными бенефициарами в этом случае становятся негосударственные вузы, контрольные цифры приема в которые ни кем не регулируются. В перечне имеется и поручение установления стоимости обучения по договорам не ниже полной стоимости обучения с учетом всех расходов, фактически ограничивающее государственные вузы в снижении стоимости обучения и дающее возможность вузам негосударственным демпинговать.

Кстати, раньше ограничителем приема в госвузы служил предельный контингент студентов, приведенный к очной форме обучения, определявшийся с учетом наличия учебных площадей, развития материально-технической базы и численности и качественного состава преподавателей. Сейчас такого показателя в лицензии нет, что опять же позволяет негосударственным вузам не ограничивать аппетиты, особенно при использовании дистанционных форм обучения.

Не секрет, что для части абитуриентов мужского пола поступление в вуз является способ получить отсрочку от призыва на военную службу. Кроме того, частные вузы зачастую не требуют при поступлении результатов ЕГЭ. Не случайно председатель Госдумы Вячеслав Володин на правительственном часе в марте этого года поднял вопрос о качестве образования именно в негосударственных вузах, являющихся лидерами по числу студентов.

Не хочется думать, что эти поручения смогли напрямую пролоббировать негосударственные вузы, многие из которых превратились в лавочки по выдаче дипломов, но реализация этих поручений дает им явные преимущества на рынке образовательных услуг. Складывается впечатление, что люди, готовившие перечень, никак не могут расстаться с базарно-рыночным представлением о функционировании системы образования.

Пора перейти от попыток регулировать рынок образовательных услуг к решению задач обеспечения нашей экономики квалифицированными кадрами, способными обеспечить нашей стране технологический суверенитет, от хаотичных попыток бороться с симптомами к четкой постановке целей, выявлению ключевых проблем и системному их решению. В этом смысле мне лично кажутся более перспективными поручения по стимулированию трудовой занятости студентов по профилю их обучения, по «стимулированию обучающихся, завершающих освоение образовательных программ основного общего и среднего общего образования, к выбору экзаменов по профильной математике, физике, химии, биологии для их сдачи при прохождении государственной итоговой аттестации» и «вовлечение детей и молодежи в науку и научно-техническое творчество».

Эксперт Владимир Байметов рассуждает о том, что Мурашко поддержал идею увеличения возраста молодежи:

Новость о том, что ВОЗ расширил границы возрастной категории «молодежь» до 45 лет, нашла заинтересованный отклик у министра здравоохранения РФ Михаила Мурашко. Правда, некоторые СМИ утверждают, что классификация это старая, просто сейчас привлекла внимание. Безусловно, успехи современной медицины, повышение качества жизни, демографическая политика государства в целом задают тенденцию на «омоложение». Однако все рассуждения на эту тему сводятся, как правило, либо к поиску дополнительных оснований для увеличения пенсионного возраста, либо к философско-футурологическим рассуждениям о продолжительности и качестве жизни.

Понятно, что при сохранении тенденции к старению населения в ближайшие 20-30 лет, а то и раньше, может возникнуть ситуация, когда на одного «с сошкой» мы будем иметь двоих, а то и троих «с ложкой». В этих условиях повышение пенсионного возраста — самый простой и очевидный (особенно с чисто экономической точки зрения) способ решения этой проблемы.

Нельзя сбрасывать со счетов и психологические аспекты. Современная женщина в 55 лет выход на пенсию с формулировкой «по старости» воспринимает почти как оскорбление. Да и вообще куда комфортнее считать себя представителем «среднего» возраста.

Общие рассуждения на темы типа «если бы молодость знала, если бы старость могла», разговоры о перспективах вечной молодости могут продолжаться бесконечно, до тех пор, пока их не начнут переводить в административно-правовую плоскость. Законодательное решение о продлении молодости до 45 лет приведет к необходимости корректировки нацпроекта «Молодежь и дети» и распространения льгот и выплат на значительную часть населения.

По данным статистики, группа населения от 35 до 39 лет является наиболее представленной возрастной группой в стране, к ней относится около 5 млн женщин и более 6 млн мужчин. В нынешних обстоятельствах вряд ли правительство и Госдума готовы пойти на такое увеличение бюджетных расходов. Разговоры скоро стихнут, а бюджет останется в неприкосновенности.

Эксперт Владимир Байметов рассуждает о том, что правительство поддержало ужесточение правил поступления в вуз после колледжа:

В последние годы система среднего профессионального образования стала популярнее среди выпускников и 9, и 11 классов. Возможность быстрее получить профессию и начать самостоятельную трудовую жизнь востребована современной молодежью. Число выпускников техникумов и колледжей, желающих продолжить образование в вузах, относительно не велико. По данным, которые приводит министр просвещения России Сергей Кравцов, в 2024 году лишь 6,8% выпускников продолжают обучение в вузах, причем наблюдается тенденция на снижение этого показателя: ранее он составлял 12%.

В целом обсуждение законопроекта, запрещающего выпускникам колледжей поступать в вузы без сдачи ЕГЭ, если по выбранному направлению они ранее не учились в среднем специальном учебном заведении, кажется не очень актуальным. Большинство престижных, рейтинговых вузов и сейчас требует от абитуриентов предъявления результатов ЕГЭ независимо от предыдущего уровня образования. Истории о попытках бухгалтеров обойти сдачу ЕГЭ при поступлении на «Лечебное дело» кажутся слишком фантастическими и вряд ли являются массовой практикой.

По всей видимости, мы имеем дело с очередной попыткой решить проблему дефицита кадров на рынке труда. Однако эффективность подобных мер вызывает большие вопросы. Не думаю, что предлагаемые ограничения окажут заметное влияние на структуру занятости. Кроме того, возможность поступить в вуз без ЕГЭ могла бы послужить мерой социальной поддержки для тех выпускников СПО, которых призвали в армию сразу после окончания техникума, а их доля составляет 20 и более процентов.

Эксперт Владимир Байметов рассуждает о том, что новый законопроект разрешает психологическую деятельность только лицам с соответствующим образованием:

Проблема регуляции деятельности в этой сфере очень давняя, а услуги психологов сейчас очень востребованы. Так что можно только радоваться тому, что наконец появился шанс на нормализацию и отношения к психологам, и их подготовки. Мы все (а я, будучи психологом по образованию, некоторое время работал в этом качестве) помним, что не так давно еще считалось, будто к психологу ходить стыдно. Мол, к ним ходят только психи. То есть психологов путали с психиатрами и обращение к ним стигматизировали. Плюс многие психологи болезненно относились к тому, что нишу психотерапии заняли психиатры. Но те, будучи врачами, настроены на работу с больными людьми, а психологи – со здоровыми. Было ясно, что должно пройти разграничение медицинских и «чисто психологических» услуг, а затем и еще ряд процессов, которые позволили бы упорядочить эту сферу.

При этом у нас одно время шла массовая подготовка психологов для школ – и делалось это с помощью «пулеметных» курсов, которые очень быстро, буквально за 9 месяцев, готовили «специалистов» из людей, не имеющих базового психологического образования. Это только усугубляло проблему, хотя педагоги с большим опытом, например, были во многом близки к психологам. Но проблема в том, что общество воспринимало и во многом еще воспринимает психолога как человека, который может дать совет в сложной ситуации. Люди так и говорят: «Ты настоящий психолог!» – имея в виду, что человек способен дать совет о том, как себя правильно вести в разных ситуациях. Тогда как психолог должен уметь совсем не это – он должен уметь помочь помочь человеку разобраться самому. Но ни в коем случае не решать за него.

К сожалению, люди, которые прошли подготовку на «пулеметным» курсах, часто плохо понимают этическую сторону профессии. Они могут владеть профессиональными механизмами, инструментами работы, но не сознавать своей ответственности как профессионала и перед собой, и перед клиентом, и перед профессиональным сообществом. А это очень опасно. В этом смысле очередная попытка регулировать этот рынок (а это сфера превратилась в рынок в определенных услуг) необходима. Люди самого разного возраста могут оказаться в трудной жизненной ситуации, и хорошо, что они имеют возможность получить помощь психолога хотя бы от психологов при госструктурах: при школах, при муниципальных центрах и так далее.

Если, конечно, они знают об их существовании, что совсем необязательно. Широко распространено знание разве что о телефонах доверия, которые существуют уже очень давно. Так вот, в этой ситуации многие превратили работу психолога в бизнес и активно дают объявления в стиле «Научу, как привлекать клиентов, выйти на оборот в 100500 тысяч рублей в месяц» и так далее. Вот это – точно не помощь психолога, хотя и очень популярный ныне вид предпринимательства. Такие якобы психологи часто не хотят расставаться с клиентами, начинают привязывать их к себе всеми способами, особенно клиентов платежеспособных. Они уверяют, будто те никогда не смогут обойтись без услуг психолога, хотя в основе лежит чисто экономический интерес.

Плюс на этом рынке люди часто не интересуются, есть ли у их психолога профильное образование. Они рассуждают на уровне «он мне помог, я его и друзьям порекомендую». То есть нам нужно и поднять качество услуг в этой сфере, и, по сути, регулировать рынок. А это разные задачи, и для их решения нужны разные механизмы. Если мы говорим о качестве оказания услуг, на первое место выходят квалификационные требования, то есть нужна лицензия. Правда, кто эти компетенции будет проверять, неясно. Российская ассоциация психологов такой функции не выполняет – это наполовину профсоюз, наполовину творческий союз, который решает свои задачи. А рычагов для решения вопросов лицензирования у него нет.

И сложно сказать, как это реализовать. Я сомневаюсь, что в нынешних условиях это получится. Нетрудно подтвердить квалификацию людям, которые работают в сфере государственной или муниципальной, но решит ли это проблему? Нет, это даже может усугубить ее, поскольку мы в результате можем потерять специалистов, которые уже работают при этих структурах и могли бы повышать квалификацию. А откуда брать новых специалистов, мы не знаем. Тем более что зарплаты у таких психологов невелики. А коммерческие психологи стали элементом модного образа жизни, маркером ее достаточно высокого уровня. Как быть с ними, совсем уже непонятно.

Должен еще добавить, что исследования выявили: эффективность психотерапии зависит не от того, психоаналитик или приверженец гуманистической психологии работает с человеком — главное, хочет ли он искренне помочь клиенту. Тогда психолог будет эффективен, независимо от того, какой научной школе он принадлежит. Поэтому, наверно, нужно развивать систему помощи людям в первую очередь, поскольку она сейчас очень востребована. Людям, пережившим потрясение, катастрофу, стихийное бедствие, потерю близких бывает нужна помощь психологов на качественном уровне. И, прежде чем все это регулировать, нужно понять вообще как это функционирует, в каком состоянии находится. Нельзя без этого закручивать гайки, рискуя потерять людей, желающих помогать другим.

Эксперт Владимир Байметов рассуждает о том, что Рособрнадзор поддержал идею о сдаче ОГЭ только по русскому и математике в 5 регионах:

Очередная депутатская инициатива в сфере образования, на первый взгляд, направлена на то, чтобы облегчить участь выпускников девятых классов. Речь идет об инициативе по уменьшению количества обязательных для сдачи итоговых экзаменов по окончании основного общего образования, так называемого ОГЭ, с четырех до двух. Законодатели предлагают оставить в качестве обязательных русский язык и математику, упростив получение аттестатов. Однако эти благие намерения имеют своей главной целью перенаправить поток выпускников девятых классов на получение среднего профессионального образования, тем самым обеспечить потребность в кадрах для промышленных предприятий.

Правда, некоторые эксперты высказывают опасения, что подобные меры могут отрицательно сказаться на качестве образования. Инициатива носит название пилотной и пока затронет только 5 регионов, правда суммарно в них проживает почти 20 процентов населения нашей страны. В целом и школьники, и их родители воспримут предлагаемые новации скорее положительно — не нужно тратить дополнительное время и деньги на репетиторов и подготовку к дополнительным ОГЭ. При этом за регионами сохраняется право оставить дополнительные экзамены для тех, кто собрался продолжить обучение в 10 классе.

Существует и более конспирологическая теория. «Атака» на ОГЭ — это продолжение борьбы с Единым госэкзаменом. Есть версия, что противники ЕГЭ, после того, как на высоком уровне было заявлено о его сохранении, решили пока переключится на ОГЭ, попробовав на прочность его позиции.  В любом случае, о каких-то результатах очередной инициативы можно будет судить не раньше, чем через два, а то и три года.

Эксперт Владимир Байметов рассуждает о том, что составлен рейтинг регионов России по здоровому образу жизни:

Появился очередной рейтинг регионов России, на этот раз субъекты сравнили по приверженности жителей здоровому образу жизни. Следует отметить, что в перечень показателей оценки деятельности губернаторов входят только два показателя, связанных с ЗОЖ: ожидаемая продолжительность жизни и доля граждан, систематически занимающихся физкультурой и спортом. Можно спорить об адекватности методики подсчета рейтинговых баллов и подборе самих критериев оценки, но в целом проведение подобных рейтингов позволяет отследить общие тенденции в той или иной сфере, понять динамику происходящих в регионах процессов.

Безусловно, радует рост числа жителей, занимающихся физической культурой и спортом, что показывает эффективность работы механизма оценки работы исполнительной власти в регионах. Очевидно, что все губернаторы имеют дополнительный стимул для строительства спортивных сооружений и развития на своих территориях физической культуры и спорта.

Еще одна позитивная тенденция — повышение доли молодежи, отказавшейся от употребления табачных изделий. Вместе с тем, похоже, что в расчет не принималась статистика по продаже т.н. вейпов и употребление кальянов.

Отсутствие позитивной динамики в статистике по употреблению алкогольных напитков не может не настораживать, однако, хотелось бы понимать, какой вклад в общие цифры продаж вносят туристы. Особенно актуально это становится на фоне развития внутреннего туризма. Учитывая, что с 2025 года отменяется декларирование оборота пива, сидра и медовухи, дальнейший подсчет рейтингов будет существенно искажаться. Не поддается учету и домашнее самогоноварение. Кроме того, сама проблема алкоголизации требует более детального и системного анализа с точки зрения половозрастной структуры потребителей и номенклатуры употребляемого.

Возможно, следует расширить перечень показателей и ввести в него, например, информационную активность по пропаганде ЗОЖ в регионе. В любом случае, хотелось бы, чтобы все эти рейтинги стали реальным инструментом для принятия управленческих решений, определения приоритетов развития регионов и повышения качества жизни наших граждан.

Эксперт Владимир Байметов рассуждает о том, что регионы все чаще стали обращать внимание на поддержку студенческих семей:

Стимулирование рождаемости — краеугольный камень современной демографической политики в России. На фоне общемировой тенденции к повышению возраста вступления в брак и рождения первенца и существенного (практически на 40%) снижения в последнее десятилетие количества женщин активного фертильного возраста (20-29 лет) встает вопрос о необходимости стимулирования рождаемости именно в этой возрастной группе. Большую часть этой группы составляют студенты, логично, что именно на эту социальную категорию решили обратить внимание законодатели, помня, что демография — один из ключевых показателей, по которому оценивается эффективность управления регионом.

Вместе с тем, некоторые эксперты считают, что стимулирование рождаемости в студенческих семьях не окажет существенного влияния на демографическую ситуацию в целом. Действительно, с одной стороны, количество студенческих семей не очень велико, с другой стороны, сумма поддержки по нынешним временам тоже не велика: большинство регионов ограничились предложением разовой выплаты в 100 тыс. рублей. Интересно было бы посмотреть на ситуацию в Челябинской области, где студентам за первенца обещают 1 миллион.

Не стоит забывать и о двойной нагрузке на молодую маму: совмещать полноценную учебу с уходом за ребенком достаточно тяжело. Рождение ребенка, как показывает статистика, довольно серьезное испытание для любой семьи. Для студенческой все дополнительно отягощено отсутствием стабильного заработка и угрозой временной рассинхронизации. Мама-студентка с большой вероятностью будет вынуждена уйти в академический отпуск, а папа продолжит обучение. Отдельная проблема — сможет ли мама-студентка в дальнейшем продолжить обучение.

С точки зрения демографии, следует стимулировать рождаемость у женщин независимо от их социального статуса, кстати, в некоторых регионах так и делают. В общем, вся эта кампания больше похожа на очередную PR-акцию, чем на реальный механизм социальной политики. Возможно, что в основе инициатив лежит либо естественный личный интерес — свои дети или дети друзей столкнулись с проблемами, либо активные студенческие семьи смогли достучаться до своего депутата. По крайней мере, ни экономические, ни социологические обоснования принятия подобных решений не приводятся, остается общий гуманитарный посыл, что студентам надо помогать.

Эксперт Владимир Байметов рассуждает о том, что в России разработают государственные учебники по русскому языку:

Я, честно говоря, не специалист в области именно языковых предметов, в том числе русского языка. Но если брать ситуацию в целом, мне кажется, не стоит спешить с созданием новых учебников. Во времена моей учебы в школе у нас были единые учебники по всему Советскому Союзу, и в этом был смысл. Не знаю, как много в преподавании именно русского языка с тех пор изменилось, но знаю, что новые учебники чаще всего стремятся включить в себя некие новые данные или новые оценки.

В этом отношении идея обновления учебников по русскому языку меня тревожит. Конечно, язык – живой организм, он меняется, но стоит ли в школьном образовании следовать за его изменениями, для меня большой вопрос. Понятно, что этот вопрос актуален, когда речь идет об истории, в которой могла поменяться трактовка событий и обострилась проблема фальсификаций. Или о литературе, в которой, например, появились новые произведения, заслуживающие включения в школьную программу. Но изменения в учебниках русского языка – иное дело.

Конечно, я не претендую на то, что высказываю истину в последней инстанции, но думаю, что школьному образованию в сфере русского языка следует выполнять своего рода охранительную функцию. Все-таки носителей языковой нормы у нас становится все меньше – даже телеведущие, даже дикторы телевидения нередко уже говорят, не обращая внимания ни на ударения, ни на лексику. А уж о том, как звучит язык песен, популярных у молодежи, не стоит и говорить. К тому же у нас все больше непонятных вывесок и аббревиатур – словом, языковая среда меняется активно. Поэтому беречь наш государственный язык нужно хотя бы на уровне школьного образования.

Иначе мы рискуем потерять русский язык, и это не шутка. К нам идет постоянный приток англицизмов и образованных от них слов – благодаря компьютеризации, западным фильмам, музыке. Приток это столь мощный, что встает вопрос о сохранении ядра языка, его базы – наряду с традиционными основами и ценностями, которые в него заложены. Язык не может стоять отдельно ни от повседневной жизни, ни от политики. И надо быть очень аккуратными, чтобы в разработанные учебники включать то, что позволит сохранять красоту и богатство нашего языка.

Это чрезвычайно важно, ведь русский язык является еще и скрепляющим, объединяющим элементом культуры для населения нашей страны. И хотелось бы, чтобы тот язык, который мы знаем по произведениям Пушкина, Достоевского, Толстого, Булгакова, и дальше присутствовал нашей культуре, передавался из поколения в поколение. Чтобы наши дети и внуки могли читать и нормально поднимать и Булгакова, и Пушкина, и Есенина, и Лермонтова, и остальных классиков.

А что касается себестоимости учебников, то, конечно, когда они печатаются одинаковыми для всей страны, стоимость одного экземпляра снижается. Правда, страна у нас большая, так что платить придется больше из-за логистики. Но по крайней мере 1990-е годы уже прошли и можно не опасаться убийств тех, кому удастся сосредоточить в своих руках финансовые потоки, связанных с созданием учебников именно для всей страны. В этом смысле издание единых учебников по русскому языку будет полезным.