Эксперт Владимир Климанов рассуждает о том, что Россия занимает 71-е место в рейтинге стран и территорий по размеру ВВП на душу населения:

Валовой внутренний продукт является универсальным измерителем объема экономики страны и базой для расчета уровня богатства или обеспеченности страны с точки зрения различных благ. Других адекватных показателей в международной статистике пока не разработали, хотя и валовой внутренний продукт многие считают недостаточно информативным. Этот показатель критикуют его за то, что он не отражает многие составляющие, которые характеризуют экономику и жизнедеятельность. Тем не менее, он до сих пор остается универсальным инструментом для сопоставления стран на региональном уровне и и в ряде других случаев.

По абсолютным объемам валового внутреннего продукта Россия, как достаточно большая страна, находится в топе всех стран мира. А по одному из способов расчета валового внутреннего продукта – по паритету покупательной способности – в последние годы Россия занимает четвертое место. И, скорее всего, уверенно его будет держать и впредь. В то же время по номинальному ВВП Россия находится либо в конце первой, либо в начале второй десятки стран в общемировом рейтинге. А по среднедушевым показателям, измеряемым обоими способами, Россия в таком рейтинге оказывается значительно ниже, уступая лидерство не только развитым странам Европы и Северной Америки и не только нефтедобывающим государствам глобального Юга, но и многим другим.

Такова реальность, которую нужно учитывать: все же уровень благосостояния и экономического потенциала в расчете на одного гражданина у нас в стране не столь велик, сколь во многих других странах. Если же говорить про динамику, изменения во времени важнейших показателей, то следует отметить, что последние два года Российская Федерация показывала повышенные темпы экономического роста. Темпы эти превышали 4% и в 2023, и в 2024 годах. С учетом этого понятно, что позиции России в общемировых рейтингах богатства не должны были сильно ухудшиться.

Однако грядущее переохлаждение экономики и то, что у многих стран мира темпы роста ВВП не уступают среднероссийским, а то и превосходят их, означает, что наши позиции в такого рода мировых рейтингах в перспективе могут ухудшиться. И это тоже нужно учитывать как некую объективную реальность, когда мы рассуждаем о месте нашей страны на глобальной экономической карте.

Эксперт Владимир Климанов рассуждает о том, что число регионов РФ с двузначной инфляцией снизилось вдвое:

Инфляция в 2024 году была крайне высока. Очевидно, в этом году ее темпы должны замедлиться. На это нацелена политика, проводимая Центральным банком Российской Федерации, в том числе в части установления повышенной ключевой ставки. Есть ожидания того, что в условиях крепкого рубля и жесткой политики ЦБ инфляция уже не окажется слишком высокой.

В то же время ряд факторов говорит о том, что ее замедление пойдет не так быстро, как нам хотелось бы. У нас сохраняется дефицит федерального бюджета, идут избыточные бюджетные расходы – и все это является триггером для роста цен. Поэтому инфляция в 2025 году вряд ли будет близка к целевым значениям ЦБ.

Если говорить про дифференциацию инфляции по регионам, то этот показатель носит в основном технический характер. Рост цен в регионах зависит от самых разных параметров. Конечно, на скорость этого роста влияет база, с которой идет расчет. Однако и компоненты цены товаров, которые потребляются в данном регионе, могут быть различными.

Например, в арктических регионах определяющим фактором роста цен часто становится изменение тарифов на перевозке товаров, а не изменение цены на товары как таковые. Поэтому я бы не стал особенно сосредотачивать внимание на различиях в инфляции по регионам. Все же разница в ее динамике значительно меньше, чем в других важных показателях – изменении прибыли предприятий или показателях валового регионального продукта, среднедушевых доходов и так далее.

А для ряда регионов цены сами по себе исходно выше, чем для других территорий. Например, на Чукотке индекс бюджетных расходов, применяемый к этому региону для расчетов, связанных с удорожанием стандартного набора бюджетных услуг, равен примерно 10. Значит, что выучить или вылечить одного гражданина в этом регионе стоит в среднем в 10 раз дороже, чем по России в целом.

Так что уровень жизни в регионе должен стать основой для корректировки различных параметров, которые связаны с изменением цен.

Эксперт Владимир Климанов рассуждает о том, что в 2024 году 75,1% реализовавших соцконтракт россиян повысили свои доходы:

Социальная политика – одно из ключевых направлений в деятельности любого государства. Поддержка людей, нуждающихся в финансовой помощи, – прямая задача государства, вытекающая уже из основных положений развития общества и экономики.

Формы социальной поддержки населения могут быть самыми разными. Основными из них является предоставление различного рода выплат, льгот, пособий для широких категорий граждан, будь то пенсионеры или семьи с детьми.

В то же время социальная поддержка может носить и более адресный, индивидуализированный характер. В рамках такой поддержки может возникать спектр обязательств со стороны лиц, получающих поддержку государства. В этом случае предоставление финансовой помощи будет более эффективным с точки зрения решения общегосударственных задач.

В число таких задач могут входить сокращение бедности, повышение доходов населения в целом, разрешение трудных жизненных ситуаций для отдельных граждан, содействие им в получении работы и так далее. Для индивидуальных решений в этой сфере в нашей стране уже несколько лет применяется формат так называемых социальных контрактов.

Социальные контракты предназначены для вывода граждан на новый уровень с точки зрения решения отдельных социальных задач. Заключивший такой контракт гражданин, беря на себя обязательства по решению конкретной проблемы, становится на определенный период получателем средств, предназначенных непосредственно для решения этой проблемы.

Сейчас социальные контракты охватывают десятки и даже сотни тысяч получателей средств государственной поддержки. И отчет Счетной палаты показывает, что ряд мер, предусмотренных социальным контрактом, оказался эффективным. Однако другие меры дали неоднозначный результат и, наверное, могут быть сокращены в дальнейшем.

Так что не следует думать, будто социальные контракты должны носить повсеместный характер и охватывать значительно большее количество граждан. Все-таки это точечная, адресная мера, которая к тому же будет видоизменяться со временем, поскольку острота конкретных проблем, возникающих у граждан, тоже будет меняться.

Эксперт Владимир Климанов рассуждает о том, что показатели нацпроектов в 78% случаев превысили план за шесть лет:

Национальные проекты – относительно новый инструмент в системе государственного управления Российской Федерации. Хотя проектное управление присутствовало в деятельности органов власти уже достаточно давно, но традиционно занимало относительно небольшое место в общей структуре деятельности чиновников, и особого внимания к нему не привлекалось.

Национальные проекты в первичном варианте появились в России еще в 2000-е годы, а во второй половине 2010-х годов к этому подходу решили вернуться – через формирование приоритетных с точки зрения правительства проектов. После же майского указа президента в 2018 году о формировании национальных проектов, которые должны быть нацелены на достижение национальных целей развития, нацпроекты получили ныне известный нам формат.

За недолгую свою «новейшую историю» нацпроекты пережили несколько этапов. Первоначально многие акторы, что именно означает факт запуска проектов федеральными органами власти, и регионы не всегда видели свою роль в них. Со стороны Счетной палаты и разных органов управления даже звучала критика неясности финансового обеспечения нацпроектов и технологических сложностей декомпозиции национальных целей развития в регионы и муниципалитеты.

Представление о том, как именно следует задействовать бизнес-структуры в реализации нацпроектов, также сформировалась не сразу. Но постепенно все вопросы нашли решение, и проекты, запущенные в 2019 году на период до 2024 года, были достаточно успешно выполнены.

В ходе их реализации возникло понимание необходимости откорректировать перечень нацпроектов, а также оформить в виде отдельных проектов, не входящих в число национальных, ряд действий проектного характера, которые выполняются правительством. А в 2025 году конструкция национальных проектов была пересмотрена, поскольку национальные цели развития на период до 2030 года с перспективой до 2036 года значимо изменились.

Стало ясно, что приоритетные задачи, включаемые в состав нацпроектов, требуют иной целевой установки. Так, в сфере демографии акценты перенесли на на роль семьи, поддержку молодежи и детей. А ряд проектов по поддержке экономики объединили, сделав их задачи – например, увеличение производительности труда и поддержку малого и среднего предпринимательства – подзадачами единого проекта. Кроме того, появился целый куст нацпроектов, нацеленных на поддержку развития технологического сектора, – в силу необходимости достижения технологического суверенитета и даже технологического лидерства страны.

В общем, национальные проекты как инструмент сосредоточения сил и средств для приоритетного финансирования и особого внимания со стороны органов управления показали свою успешность за последние годы. А значит, они должны существовать и впредь, сопрягаясь с инструментом государственных программ, покрывающих практически все направления деятельности в системе государственного управления.

Можно утверждать, что сочетание программ и проектов в их существующем формате является сейчас оптимальным. Только обозначенные в нацпроектах цели должны быть достижимыми и реально отражать заинтересованность сторон в решении задач по жизнеобеспечению граждан и деятельности бизнеса в нашей стране.

Эксперт Владимир Климанов рассуждает о том, что просроченная дебиторская задолженность перед бюджетом выросла почти вдвое:

Разное время диктует интерес к разным темам, в том числе и таким, которые оставались вне общего внимания достаточно продолжительный период. Сейчас это можно сказать о дебиторской задолженности при исполнении федерального бюджета. Она прежде редко всплывала в средствах массовой информации или заключениях соответствующих ведомств как ключевая тема.

Сейчас объем просроченной дебиторской задолженности растет по целому ряду причин, одной из которых является переход на новые принципы доведения бюджетных средств до получателей по конкретным направлениям деятельности. В частности, мы видим значительный объем авансирования при исполнении государственных контрактов, в том числе в рамках гособоронзаказа. Столь большой объем авансовых платежей порождает новые риски – риски возникновения просроченной задолженности перед федеральным бюджетом.

Этот факт уже отмечается в заключениях Счетной палаты, которая фиксирует и рост числа недобросовестных поставщиков в рамках государственного заказа, и наличие проблем, имеющих системный характер, в том числе – в части недостаточной урегулированности по отдельным вопросам в подобных процедурах. Понятно, что дебиторская задолженность – все-таки плюс, это актив при рассмотрении ее в рамках бюджетного учета. Но в то же время неисполнение обязательств при таком авансировании может привести к тому, что данный актив обнулится.

Неисполнение контрактов, которое за этим последует, приведет к возникновению просроченной задолженности, имеющей сложный для дальнейшего учета в рамках бюджетных операций характер. Поэтому дальнейшее использование системы авансирования из федерального бюджета при высокой ключевой и высоких процентных ставках в коммерческих кредитах может вызвать целый ряд вопросов об отвлечении бюджетных средств. Например, вопрос о неэффективности этих процедур, чего желательно, конечно, не допускать.

Эксперт Владимир Климанов рассуждает о том, что кабмин одобрил законопроект об ограничении преференций для резидентов особых режимов:

Преференциальные зоны в разных форматах должны существовать, поскольку в рамках единого экономического пространства страны в отдельных случаях нужно создавать особые условия для работы предпринимателей и привлечения инвесторов.

Такие преференции могут включать в себя как налоговые льготы или освобождение от неких платежей, так и различного рода административное содействие, в том числе – в части подключения к соответствующей инфраструктуре, создания условий для привлечения рабочей силы и так далее.

Создавать единый механизм, работающий по всей стране в формате преференциальных зон, сложно и, по сути, не нужно: разные особые экономические зоны имеют преференции разного рода, поскольку есть нужда в разных инструментах поддержки. Именно по этой причине, помимо института особых экономических зон, в стране появился облегченный вариант зон преференциального режима – территории опережающего развития.

В России действуют и другие преференциальные режимы. Их многообразие способно даже сбивать потенциальных инвесторов и предпринимателей с толку. Однако оно позволяет гибко подстраиваться под условия функционирования территорий. Это принципиально важно, поскольку даже направленность работы таких зон может быть совершенно разной.

Кроме того, очевидно, что с течением времени ситуация может меняться. Например, многие особые экономические зоны, которые создавались для того, чтобы быть точкой входа или выхода из России в части тех или иных производств при взаимоотношении нашей страны с другими странами в настоящее время ограничены в своей деятельности.

Поэтому предсказать, насколько эффективной будет та или другая особая экономическая зона или иная преференциальная территория на этапе ее создания крайне сложно. Эти меры поддержки могут выстрелить, а могут и остаться слабо привлекательными для инвесторов в конкретном случае.

Очевидно, что корректировка условий работы инвесторов и предпринимателей на территориях с преференциальными режимами должна быть возможна. Собственно, задачей правительства и является подстройка этих условий под требования реальности, возникающие со временем. Но в то же время очевидно, что должно действовать и общее правило так называемой дедушкиной оговорки: ухудшения условий работы тех инвесторов и предпринимателей, которые уже начали деятельность в этих преференциальных режимах, от корректировки быть не должно.

Так что предлагаемые поправки в законодательство, дающие в том числе и большую гибкость регионам в части установления особых режимов и правил на тех или иных территориях, должны касаться исключительно новых предпринимателей и инвесторов, привлечение которых становится все более затруднительным.

Эксперт Владимир Климанов рассуждает о том, что более 50% строительных закупок в соцсфере регионов проходит без конкуренции:

Ситуация сразу в нескольких секторах экономики в настоящее время вызывает вопросы и недоумение, и это в полной мере касается перспектив отрасли строительства в целом. В то же время ситуация с государственными закупками оставляет многочисленные вопросы. Кроме того, очевидно, что тема развития социальной сферы и создания объектов социальной инфраструктуры будет волновать общество и впредь. Поэтому вопросы, которые были отражены в отчете Счетной палаты о недобросовестной ситуации в сфере государственных закупок по строительству или капитальному ремонту объектов социальной инфраструктуры, весьма актуальны.

Да, строительство было и, видимо, будет оставаться если не коррупциогенным сектором, то тем, в котором могут происходить различного рода нарушения, поскольку строительство тесно связано и с привлечением многочисленной рабочей силы, и с использованием технологий, требующих обеспечения безопасности, и с созданием объектов, которые должны иметь длительный гарантийный срок эксплуатации. А при сложившихся макроэкономических условиях (при дефиците рабочей силы, высоких процентных ставках по кредитам, при сложностях в миграционном законодательстве, ограниченной возможности получения импортных товаров) строительство как отрасль испытывает и будет испытывать вызовы, которые могут вызвать кризисную ситуацию.

Поэтому внимание к этой отрасли должно быть достаточно значительным и госзакупки по отбору подрядчиков на строительные работы нуждаются в совершенствовании нормативного регулирования. Сейчас госзаказы нередко могут уходить компаниям, которые явно не в силах справиться с объемами работ. Или же в торгах могут побеждать предприятия, в силу своего монопольного положение на рынке берущие на себя больше обязательств, чем способны выполнить при немалых трудовых ресурсах и технологических возможностях. А долгие сроки выполнения контрактов в условиях высоких процентных ставок и инфляции ведут к удорожанию работ по строительству, что не всегда можно заложить заранее в закупочной документации.

Так что макроэкономические условия создают много сложностей в создании объектов социальной инфраструктуры. Кроме того, к объектам социальной инфраструктуры в настоящее время выдвигается масса требований, которых не было ранее. Это также особенность нынешней ситуации в реализации подобных контрактов. Поэтому заключения, которые были сделаны аудиторами в ходе контрольных мероприятий, требуют самого серьезного рассмотрения с точки зрения поиска решений сразу по нескольким направлениям.

Эксперт Владимир Климанов рассуждает о том, что финансовая подушка в виде остатков на счетах сократилась у 58 регионов России:

Остатки на счетах любого бюджета – один из источников финансирования дефицита. На счетах региональных бюджетов остатки чаще всего образуются в конце года, если при получении каких-либо дополнительных доходов расходы осуществляются не в полной мере. Такие остатки, переходя на новый финансовый год, выступают в качестве источника финансирования дефицита регионального бюджета.

Поэтому бюджеты многих регионов, принимаемые с дефицитом, фактически имеют источник его погашения уже в начале года. При этом сводная отчетность о такого рода остатках не публикуется – ее можно вывести лишь путем внимательного рассмотрения отчетности каждого конкретного субъекта Российской Федерации. Так что произвести детальные аналитические исследования и дать продуманные рекомендации по проведению регионами ответственной бюджетной политики удается не всегда.

В настоящее время после бурного экономического подъема двух последних лет происходит замедление темпов экономического роста. Кроме того, в прошлом году было произведено изменение налогообложения, направленное на переадресацию дополнительных доходов в основном в федеральный бюджет.

При этом бюджеты субъектов Федерации оказываются в более сложном положении, чем ранее. Поэтому снижение остатков на счетах регионов следует воспринимать как достаточно тревожный симптом. Крайне важно понять, как нужно будет действовать в условиях негативных сценариев – со снижением поступающих доходов и необходимостью осуществления расходов в больших объемах, чем ранее.

Расходы может требоваться нарастить для компенсаций по разного рода льготным программам, для поддержки участников СВО. К росту расходов также может толкать удорожание тех или иных товаров, закупаемых для государственных нужд в условиях высокой инфляции.

Так что снижение остатков на счетах регионов – это действительно тревожный сигнал. Он говорит о необходимости больше думать о бюджетных рисках, которые возникают в настоящее время.

Эксперт Владимир Климанов рассуждает о том, что ужесточение условий возвращения иностранных компаний обрастает деталями:

Проблема ухода и возврата иностранных компаний имеет индивидуальный характер. Она свойственна тому конкретному времени, в котором идут эти процессы. Подобные случаи в истории разных стран не раз были и были даже в истории нашей страны. Могу напомнить, что компания Siemens ушла с нашего рынка уже второй раз.

Но вопрос об уходе и возможном возвращении действующих в стране иностранных бизнесов выглядит по-разному в разное время, и подходы к нему не могут быть выработаны раз и навсегда. Так что отработка правил и процедур возвращения компаний, ушедших с российского рынка в 2022 и 2023 годах еще будет продолжаться.

Эти правила и процедуры, помимо общих принципов, будут иметь и индивидуальные особенности для отдельных секторов и даже для отдельных компаний, поскольку одинаковых по принципу работы компаний нет, индивидуальные различия тут могут быть очень велики.

Нужно ли при этом ужесточать требования компаниям, желающим вернуться в Россию? Или, наоборот, следует более активно стимулировать приход иностранных инвестиций в новом формате?

Я считаю, что этот вопрос требует обсуждения и нахождения согласия не только среди руководства страны, но и с представителями бизнеса, а иногда и с гражданами – поскольку он будет затрагивать интересы самых разных участников. И в целом я придерживаюсь точки зрения, что с участием иностранных инвесторов, повышается качество производимой продукции.

В такой ситуации все компании борются за повышение производительности труда, за осуществление модернизации производств. И все это должно благотворно влиять на сегмент рынка, на котором такие компании работали или будут работать.

Эксперт Владимир Климанов рассуждает о том, что Минфин не планирует менять цену отсечения нефти при корректировках бюджета:

Цена отсечения нефти, используемая для формирования ФНБ, Фонда национального благосостояния – величина условная. Она принимается законодательно и является основой так называемого бюджетного правила, в соответствии с которым при высоких ценах на нефть идет пополнение Фонда национального благосостояния, а при низких ценах на нефть, наоборот, возможно исчерпание средств из этого фонда.

Установление цены отсечения – дело абсолютно субъективное и, в общем-то, вполне оправданное с точки зрения логики формирования ФНБ. И нужно помнить, что бюджетное правило на протяжении последних двух десятилетий менялось достаточно активно. Были поиски условий работы этого механизма в разных экономических условиях. Но базово тот принцип формирования и расходования средств фонда, который существует сейчас, все это время соблюдался.

Сейчас наступают времена, которые можно считать кризисными – своего рода черной полосой для бюджета. Теперь средства, идущие от нефтегазового сектора, не пополняют кубышку ФНБ, а дают возможность ее расходовать. Понижение планки отсечения цены на нефть будет создавать иллюзию позитивных времен, но иных плюсов не даст. Поэтому Министерство финансов убеждено: сейчас средства ФНБ нужно тратить на возмещение дефицита федерального бюджета, а не задумываться о том, как бы эти средства при низких ценах на нефть накопить.

Ситуация складывается действительно тяжелая: дефицит федерального бюджета имеет место не первый год, а источников его финансирования не так много с учетом ограниченности долговых заимствований, неочевидных перспектив приватизации и решений этого вопроса другими способами. Поэтому классический вариант финансирования в виде использования остатков на счетах и в фондах для погашения дефицита в условиях низких цен на нефть сейчас как раз и следует применять.