Эксперт Владимир Слатинов рассуждает о том, что Кабмин одобрил создание особой экономической зоны в Курской области:

Нынешняя власть региона – администрация Романа Старовойта – несколько раз меняла свое мнение касательно особых экономических зон. На моей памяти первоначально, когда Старовойт был назначен врио губернатора, было объявлено, что мы в максимальной степени будем использовать различные инструменты, включая институты развития – и, в том числе, особые экономические зоны.

Затем был момент, когда администрация говорила, что, проанализировав различные практики использования институтов развития в других регионах, оказывается от особых экономических зон. Но в конце концов к идее использования такого инструмента все же вернулась – придя к некоторому пониманию, что, во-первых, этот инструмент можно попробовать; во-вторых, что есть достаточно серьезный, якорный инвестор (Михайловский ГОК) и соответствующая территория. И, наконец, решено было задействовать различные экономические инструменты, чтобы обеспечить определенные успехи в создании территорий опережающего развития в регионе.

Конечно, создание особой экономической зоны активирует те налоговые и финансовые преимущества, которые предоставляются инвесторам в этих зонах. И, повторю, надо помнить, что уже есть ключевой инвестор, для которого этот проект интересен. Так что я думаю, что к этому можно относиться как к очень серьезному эксперименту со стороны региона.

Как мы знаем, не так давно такая зона была создана в Воронежской области и в некоторых других регионах, в том числе соседних с Курской областью. Но отношение к особым экономическим зонам остается неоднозначным. Есть оценки Минэка, есть оценки Счетной палаты, есть оценки экспертов. В целом в Черноземье есть некий консенсус относительно того, что особая экономическая зона состоялась (и работает довольно успешно) в Липецкой области. Ее даже называют одной из самых успешных в стране. Но пока повторить липецкий успех не удается никому.

Собственно, поэтому я бы и относился к этому решению как к определенному эксперименту, и достаточно смелому. Ну, посмотрим, что из этого выйдет.

Эксперт Владимир Слатинов рассуждает о том, что в Курской области власти лишат районы с низким темпом вакцинации дотаций на дороги:

Надеюсь, что угроза лишать дотаций на благоустройство и ремонт автодорог была просто эмоциональной реакцией Романа Старовойта на тот факт, что в регионе резко растет заболеваемость коронаврусом и на достаточно приличном уровне держится летальность. У нас существенным образом возросла нагрузка на систему здравоохранения, и, хотя власти говорят о наличии свободных коек в ковидариях, совершенно очевидно, что с этим есть проблема. Есть свидетельства, что из Курска больных отправляют в районные больницы, оборудованные под ковидарии, поскольку в городе им мест не хватает. И таких свидетельств немало.

Кроме того, введение в действие большого нового корпуса инфекционной больницы, про который говорили, что построят к осени, снова откладывается. И мы понимаем, что резко ухудшившаяся ситуация с заболеваемостью беспокоит региональные власти и губернатора. При этом, как я понимаю, власть осознает, что проблема действительно заключается в невысоких темпах вакцинации.

К настоящему моменту статистика говорит, что у нас привито где-то 43-45 процентов взрослого населения. Эти показатели, может быть, чуть выше, чем в среднем по стране и в неблагополучных регионах, но все же это невысокие темпы вакцинации. А невысокие темпы ее способствует ухудшению ситуации коронавирусом в целом.

Поэтому власти пытаются предпринять и нестандартные шаги. В частности, помимо уже упомянутого экзотического решения, они объявили, что собираются вводить QR-коды для входа на предприятии общественного питания. В рестораны и кафе смогут ходить лишь те, у кого будут QR-коды, подтверждающие, что они сделали прививку или переболели коронавирусом. Понятно, что потенциально эта мера будет способствовать как снижению заражаемости, так и увеличению количества желающих привиться. А что касается заявления о лишении дотаций, то мне, повторю, все же кажется, что это больше эмоциональная реакция, связанная со сложностью ситуации, чем что-либо еще.

Вообще Роман Старовойт какие-то не очень удачные заявления и решения уже отыгрывал назад. Так, после Дня памяти и скорби он призвал правоохранительные органы разобраться с теми, кто оставлял негативные комментарии по поводу мероприятий в этот день. А позже на фоне достаточно широкого резонанса, который эти заявление получили в прессе, в том числе федеральной, сказал, что его не совсем правильно поняли и что он не призывал к каким-то жестким мерам против этих людей.

Подводя итог: на мой взгляд, темпы вакцинации и выделение денег на благоустройство и ремонт дорог – это все же совсем разные истории. Безусловно, есть проблема в том, чтобы поощрять передовиков вакцинации в районах. Но этот способ влияния на ситуацию, думаю, не слишком целесообразен. Я не исключаю, что по этому поводу региональная власть сдаст назад и будет искать другие инструменты мотивирования районов к усилению прививочной кампании.

Эксперт Владимир Слатинов рассуждает о том, что эксперты РАСО оценили шансы партий на выборах в Госдуму:

Значительная часть выводов Российской ассоциации по связям с общественностью (РАСО) представляются мне перспективными. Полагаю, нет сомнений в предстоящей победе на выборах «Единой России» — вся конструкция нынешней политической и избирательной систем выстроена таким образом, чтобы партия власти выиграла. Однако высоких списочных результатов единороссам достичь не удастся, а если таковые будут предъявлены, то не будут восприниматься как реалистичные и поставят под сомнение легитимность кампании.

Выигрыш в 188 округах выглядит как достижимый в условиях действия избирательной системы относительного большинства, недостатка у оппозиции перспективных и ресурсных кандидатов и при наличии у властей различных инструментов выбраковки реальных соперников, которыми она довольно активно пользуется. В целом процент голосов «Единой России» будет зависеть от явки в крупных городах – прирост этой явки будут понижать ее списочный результат и наоборот.

Предпосылок радикального прироста протестного городского голосования я пока не вижу. Но часть недовольных горожан все же придет на выборы и будет действовать в логике «умного голосования» (именно в субъективно понимаемой логике, поскольку оргструктуры несистемной оппозиции, которые собирались данное голосование стимулировать и координировать, ликвидированы). Поэтому КПРФ, которая воспринимается (особенно после истории с Павлом Грудининым) как самая оппозиционная из системных политических сил, не просто будет второй после «Единой России», но и будет способна заметно улучшить свой результат. В пользу коммунистов играет эффект первого номера и истеричная кампания по их дискредитации, которая лишь укрепляет оппозиционный имидж.

ЛДПР выглядит в нынешней кампании вполне традиционно, так что оснований расширения электоральной базы нет. Объединение эсеров с прилепинцами дает гарантию прохождения списочного барьера, но, как ни парадоксально, гасит возможность для заметного увеличения доли сторонников. Социальная и патриотическая повестки в исполнении «Справедливой Россией — За правду» (СРЗП) не создают симфонию, а, скорее, гасят друг друга, к тому же избыточный лоялизм эсеров-заправдинцев к верховной власти отпугивает критически настроенных избирателей.

Согласен с теми, кто видит структуру следующей Госдумы, скорее, четырехпартийной. Прохождение барьера другими игроками вредно для «Единой России», а фрагментация оппозиционных голосов, напротив, является благом для приращения списочной части мандатов. Этот фактор будет существенно влиять на результат непарламентских партий. К тому же большим открытием непарламентские партии, скажем, те же «Новые люди», в ходе этой кампании не стали.

Понимаю, что с точки зрения сугубо технологической их кампания некоторым политконсультантам по нраву, но это явный эффект профессионально настроенной оптики, который мешает увидеть реальность. В реальности ярких лидеров у «Новых людей» как раз явный дефицит, содержательная повестка перебарщивает с позитивной программой, не помечая ответственных за проблемы в стране, а в избирательной кампании четкое обозначение виноватых и маркировка политических противников необходимы. «Новые люди», таким образом, до сих пор продолжают колебаться между ролями «новой городской партии» и банального спойлера, раскалывающего критически настроенный электорат.

Что касается «Партии пенсионеров», «Родины» и «Яблока» — согласен, что для них реалистичной целью может стать преодоление трехпроцентного порога государственного финансирования и одновременное выступление в роли фрагментирующих оппозиционный электорат политических сил.

Эксперт Владимир Слатинов рассуждает о том, что число новых заражений COVID-19 в России снова превысило 23 тысячи:

Я не думаю, что будет объявлен новый локдаун в национальном масштабе, поскольку есть несколько фундаментальных причин. Первая причина заключается в том, что мы уже дважды побеждали COVID-19. И власти ставят себе в заслугу, что и после первой волны в прошлом году, и после второй волны они благодаря своим эффективным действиям COVID-19 победили. Видимо, мы собираемся «побеждать» и в третий раз.

Если это будет происходить путем применения общенациональных жестких мер, то у большей части общества возникнет вопрос об эффективности в стратегии власти в противодействии болезни. Так что локдаун и переход в онлайн – это, в общем, такое признание в том, что объявленных побед над COVID-19 не было. И в общенациональном смысле этого не будет.

Будет, как это сейчас и происходит, отсылка к регионам. Кремль и дальше будет придерживаться стратегии того, что регионы решают по поводу глубины локдауна. Кстати, по высшему образованию, в котором я работаю, уже объявлено, что возможны различные гибридные режимы, то есть совмещения онлайн-обучения с очным. Думаю, что общенациональных жестких мер не будет.

Есть еще одна важная позиция — экономическая. Власти боятся, что новые жесткие локдауны ударят по экономике. И тот восстановительный рост, который наметился, может откатиться назад. Лучше все это перевести на уровень регионов и дать им возможность решать самим. Еще один важный момент, политическая ответственность за третью волну, тоже уходит в регионы. То есть Кремль делегирует это губернаторам, а губернаторы отвечают за то, как у них обстоят дела с третьей волной.

Кремль готов помочь ресурсно, материально, готов делегировать полномочия по ограничительным мерам, но одновременно он делегирует полномочия по принятию решений. Таким образом, жестких общенациональных запретительных мер не будет, они будут локальными.

Эксперт Владимир Слатинов рассуждает о том, что экс-госсекретарь Союзного государства станет сенатором:

Где-то неделю назад на высказанное мною в частном разговоре недоумение по поводу затянувшегося назначения представителя исполнительной власти от Курской области в Совфед важный собеседник из обладминистрации ответил, что ждать осталось совсем недолго. Когда в связи со смертью Александра Михайлова место сенатора стало вакантным, интрига по поводу назначения в Совфед развивалась даже не вокруг фамилии сменщика, а по поводу принципа назначения. Здесь было два условных варианта: место мог занять ресурсный лоббист с большими, прежде всего, финансовыми возможностями, либо оно должно было отойти «за заслуги» — статусному игроку, имеющему солидную политико-управленческую биографию.

Претендентов в рамках первого сценария было достаточно и среди федеральных, и среди местных игроков, в частности, депутатов Госдумы от Курской области. Однако чем больше затягивалось решение вопроса о назначении, тем очевиднее становилось, что место в верхней палате «держат» под кого-то статусного. Отставка Григоря Рапоты с должности госсекретаря Союзного государства России и Беларуси предопределила решение о направлении бывшего кадрового разведчика, замещавшего многочисленные статусные должности в государственной системе, в Совфед на «почетную пенсию».

Вряд ли стоит задаваться вопросом, какое отношение к региону и его интересам имеет Григорий Рапота. Российская система госуправления и сегодняшнее состояние федерализма делают такие вопросы бессмысленными. Другое дело, что, получив сенаторское кресло от региона, Григорий Рапота все же будет вынужден отчасти лоббировать его интересы на федеральном уровне, используя свои связи и влияние. Впрочем, переоценивать эти факторы тоже не стоит.

Примечательно, что в сентябре этого года в регионе пройдут выборы в областную думу, то есть мандат еще одного федерального «тяжеловеса», делегированного в Совфед от Курской области, Валерия Рязанского, будет либо продлен, либо на его место придет другой политический игрок.

Эксперт Владимир Слатинов рассуждает о том, что главный санитарный врач РФ составила план снятия коронавирусных ограничений:

Очередное совещание у президента не изменило инерционный сценарий реакции властей на ковид-кризис. Обозначив на старте борьбы с эпидемией общую рамку ограничительных мер, Кремль делегировал полномочия по их применению в регионы, резонно оценив как невозможность использования единого шаблона для многочисленных территориальных кейсов, так и передав на губернаторский уровень изрядную часть ответственности за реализацию карантинных мероприятий. Эта линия возникла практически сразу же, с момента начала противодействия распространению инфекции, и принципиально не меняется.

Реакция федеральных властей на кризис с самого начала была запаздывающей, но центру в последнее время все же удалось несколько сократить отставание. Было очевидно, что гибридный режим самозоляции изрядно надоест гражданам за большие майские выходные, поэтому им, а также стремительно сжимающейся экономике, надо было послать позитивный сигнал о том, что меры по выходу из карантинных мероприятий готовы и будут активированы при появлении возможности.

Во время совещания 6 мая стране показали, что общий план возвращения к нормальной жизни у властей есть (и разработан он федеральным правительством), но его введение в действие будет зависеть от региональных историй и решений местных властей, разумеется, под их ответственность. Так что, как и прежде, виновниками «перегибов» с ограничительными мерами, как и ответственными за общую ситуацию с противодействием эпидемии, несут региональные начальники. Проще говоря, если вас удивляет, как можно совмещать восстановление работы промпроизводств и строек с сохранением самоизоляции и ограничений на работу сферы услуг, это к Собянину, но не в Кремль и не в Белый дом.

Подход этот весьма рационален, за исключением одного важного обстоятельства — если «регионализация» режимов применения ограничительных мер и может восприниматься как естественное следствие масштабов и разнообразия страны, то «регионализировать» проблему оказания помощи бизнесу и населению не слишком удается. Взоры здесь направлены почти исключительно на Кремль и Белый дом, так как население интуитивно чувствует, что на масштабную поддержку способен только федеральный центр. Стратегия отказа от прямой помощи населению и затрудненный порядок доступа к поддержке для хозяйствующих субъектов начинает раздражать. Конвертация этого раздражения в политические риски уже этой осенью и на среднесрочный период становится все более очевидным вызовом для властей.

Эксперт Владимир Слатинов прокомментировал новые лица нового правительства РФ:

Еще в конце прошлого года казалось, что страна окончательно впала в «новый застой», экономическая стагнация надолго, а власть и не скрывает, что разговоры о «прорывах» — ни к чему не обязывающие заклинания. Но как теперь ясно, президент был недоволен положением дел. В первую очередь, низкими темпами роста экономики и доходов граждан, а также очевидной пробуксовкой с реализацией нацпроектов. Новое правительство призвано кардинально изменить ситуацию, причем, как следует из послания президента, уже к концу следующего 2021 года.

Ускорить рост экономики и доходов, добиться выполнения нацпроектов, которые помогут стимулировать хозяйственное развитие, улучшат социалку и модернизируют инфраструктуру — под эти задачи сформирован новый кабинет. Кроме того, ясно, что запрос на обновление федеральной власти со стороны общества тоже услышан — кабинет перезагружен в кадровом смысле наполовину, из него ушли многие «аллергены», критично воспринимаемые общественностью. Методология формирования правительства сильно напоминает изменения в губернаторском корпусе — обновление, омоложение, «технократизация» и соблюдение баланса ключевых групп интересов.

Ожидаемо тотально перезагружен социальный блок, который должен быть на передовой решения задач, сформулированных в последнем послании и в нацпроектах. Состояние здравоохранения, образования — наиболее чувствительные для общественности темы. Прежний руководитель культуры воспринимался крайне неоднозначно, а допинговые скандалы требуют перезагрузки спортивного менеджмента. В послании поставлена задача развивать вузы в российских территориях — министерство высшего образования и науки возглавил ректор регионального вуза. Для умелого руководства осуществлением социальных выплат министерству труда и соцзащиты пригодился в качестве руководителя чиновник Минфина.

Уход с позиции первого вице-премьера А. Силуанова, увлекшегося бюджетной консолидацией и неспособного выстроить эффективные механизмы использования государственных средств на стимулирование роста, естественен. Силуанов (вместе с Э. Набиулиной) во многом спас российскую финансовую систему во время кризиса 2014-2015 годов, но явно пропустил момент, когда пришло время другой модели экономической политики (сохранение финансовой стабильности, но акцент на стимулировании роста). В поиске инструментов для стимулирования роста не преуспел и М. Орешкин —возможно, потому что не хватило политического веса влиять на определение макроэкономической политики или на ставших существенным фактором хозяйственного развития России силовиков.

Связка А. Белоусов-М. Решетников более адекватна задаче ускорения роста. Последний имеет не только опыт работы в правительстве Москвы, но и руководства крупным российским регионом, а он чрезвычайно важен для понимания того, как добиться хозяйственного оживления с учетом возможностей и интересов регионов. С другой стороны, на Минфине остался Силуанов, это очевидно балансирует «дирижизм» нового первого вице-премьера, но есть риск, что «балансировка» может выродиться в эффект блокировки мер по стимулированию роста.

Смена вице-премьера и министра по «цифре» естественна, новый премьер — большой знаток цифрового госуправления, ему нужны свои люди для продвижения идеи государства как цифровой платформы. Вице-премьер — глава аппарата — традиционно – человек премьера, так что перемещение Чуйченко в кресло министра юстиции ожидаемо. Уход вице-премьеров – тяжеловесов, к которым у Путина было явно позитивное отношение — Козака, Гордеева, Мутко — следствие обновления, омоложения и «технократизации».

Новый кабинет выглядит намного свежее, моложе, органичней и «технократичней» прежнего. Очевидно, что карт-бланш на реализацию мер по ускорению экономического роста сформированному правительству со стороны президента дан. Проблема в том, хватит ли ему политического веса для реализации задуманных мер. Начавшаяся перезагрузка силового блока дает на сей счет осторожные надежды, хотя уже понятно, что МВД осталось с прежним руководством.

У нового кабинета очень короткая дистанция для демонстрации хозяйственного оживления и выполнения нацпроектов.

Дмитрий Медведев. Фото: er.ru

Эксперт Владимир Слатинов рассуждает о том, что в Москве прошел XIX съезд партии «Единая Россия»:

Вряд ли кто-нибудь из экспертов ожидал от съезда «прорывных» решений, слишком уж высокий потенциал инерции сформировался у нынешней партийно-политической конструкции. Предвыборная стратегия была, в целом, сформулирована, но она, как и следовало ожидать, лежит в технологической, а не политической плоскости. Партия власти остается «приводным ремнем» в нынешней системе, повысить ее политическую субъектность не планируется, а отыграть потери, связанные с экономической стагнацией, падением доходов и пенсионной реформой, решено через масштабирование на ее кампанию успешной стратегии избрания губернаторов-«технократов» в этом году.

Слагаемые этой стратегии — «обновление», «омоложение» и «новая искренность». Последнюю приправят антибюрократическим и античиновным пафосом («терзать и трясти»), но важно понимать, что экстраполяция стратегии, успешной для кандидатов в губернаторы, на общенациональную политическую структуру выглядит сомнительно. В части «обновления» замена засидевшихся или неэффективных региональных начальников на «молодых технократов», действительно, создала такой эффект и была оценена избирателями. В отношении партии запрос на «обновление» идентичен желанию ее «сменяемости» — этого настроения граждан не может скрыть даже ВЦИОМ.

Идти на ребрендинг партии власти в Кремле пока не хотят, считая, что издержки слишком высоки, но и перезагрузка самой «Единой России» имеет свои ограничения. Скажем, смена лидера партии была бы оценена избирателями, но этот сценарий в нынешних условиях исключен. Так что метафорой «обновления» стала смена Евгения Ревенко на Александра Хинштейна. Почти шестьдесят новых членов Генсовета вряд ли являются каким-то посланием избирателю, равно как и внутриаппаратные маневры с созданием проектного офиса, введением KPI, попыткой структурировать направления работы и заняться правозащитой.