Врио главы Самарской области Дмитрий Азаров заявил о намерении проанализировать реформу МСУ, которую проводил в регионе его предшественник Николай Меркушкин, и причины ее провала. О причинах провала реформы рассуждает эксперт Дмитрий Лобойко:

Реформа органов местного самоуправления, начатая Николаем Меркушкиным в Самарской области, изначально не соответствовала декларируемым целям. Экс-губернатору совершенно не нужно было, чтобы можно было “дотянуться до власти рукой”. Напротив, новая система сделала муниципальный уровень совершенно независимым от населения. Райсоветы выбирались при крошечной явке, так как все прекрасно понимали, что эти сотни и тысячи маленьких муниципальных депутатов лишены каких-либо полномочий и возможностей. А гордума, где какие-то полномочия остались, формировалась уже из числа этих никому не известных мундепов. Причем формировалась формально голосованием райсоветов, реально же фамилии будущих депутатов гордумы спускались сверху. Координацией процесса, насколько мне известно, занимался вице-губернатор Дмитрий Овчинников. Разумеется, все это проходило негласно.
Стоит отметить, что сама система придумана не Меркушкиным и его командой. Структура МСУ с райсоветами очень похожа на систему районных управлений во Франции, где одним из главных фетишей сегодня является так называемая партисипативная демократия. Но во Франции избираемы прямым голосованием не только районные советы и управления, но и городской Совет, и главы Управ, мэры и вице-мэры городов. То есть там, где зародилась эта модель, она служит для усиления демократии и вовлеченности избирателей в выборный процесс. В Самарском же варианте имени Николая Меркушкина выборы райсоветов заменили собой все выборы и все реальное местное самоуправление. По факту это стало уничтожением институтов самоуправления в Самаре.
Реальная, основная функция данной системы МСУ — это “электоральная машина”, работающая за счет бюджета. Представьте: вместо создания полевых структур создана вот эта махина из тысяч муниципальных депутатов, округа которых сопоставимы с территорией, которая обычно закрепляется за одним-двумя агитаторами. Координируется эта электоральная машина не силами некоего штаба, а закрепленными чиновниками, получающими зарплату из бюджета. А сами агитаторы-депутаты в последствии могут получать разного рода поощрения опять же за счет бюджета.
Проблема же в том, что эта конструкция, наверное, могла бы работать в маленькой Мордовии, откуда Николай Меркушкин родом, но плохо работает в Самарской области, где население одной только Самары в разы больше населения всей Мордовии вместе взятой. Эта модель хороша для власти в режиме ручного управления. В больших же масштабах она может работать только в том случае, если это реальное самоуправление, а не симуляция. В Самаре же создан гигантский фейк.
Потому желание Дмитрия Азарова провести “инвентаризацию” этой реформы, этих органов — более чем логичный шаг. Но, полагаю, в первую очередь будет анализироваться не целесообразность системы с точки зрения реального местного самоуправления, а возможности этой “электоральной машины” или “электорального трактора” послужить на выборах президента в марте и выборах губернатора в сентябре 2018 года. Так что, скорее всего, если предвыборный потенциал этой системы будет оценен высоко, то речь будет идти о перенастройке и переподчинении, но не о демонтаже.
Если же говорить о возможности системных положительных изменений, то Самаре нужны реальные механизмы той самой партисипативности, то есть реальный, а не симулятивный учет мнений граждан при принятии решений. В перспективе это повышает уровень доверия к власти и снимает большую часть возможной социальной напряженности. Кроме того, если обращаться к мировому опыту местного самоуправления, то в муниципалитетах, внедривших подобные механизмы, власть гораздо более устойчива. Но это требует политической воли.