136.
«Послушайте, – обратился Достоевский Федор Милайлович к бороде Салтыкова. – Я вот тут читал в Баден-Бадене в газетах, что решили нас запретить всех. Мы-де несём в себе пропаганду чего-то такого, что бояре себе точно и представить не могут.
Ну, я понимаю Набоков или Бунин. Причём за одно и то же одному дали Нобелевскую, а другому прям специально нет».
