Тезис о том, что протесты в Хабаровске перечеркнули плебисцит, означает, что ручное управление теперь еще больше, чем раньше, будет обретать форму спецоперации. Отказаться от прежних подходов власть не сможет не только в силу консервативного мышления, но и по причине отсутствия новых проектов, которые бы оказалась применимы в изменившихся условиях и не несли риски непредсказуемой трансформации событий. Хабаровский кризис действительно привел к цугцвангу, гарантированно хороших ходов для власти не усматривается, все предпринятые инициативы и все теоретически возможные дальнейшие действия несут в себе негативные побочные эффекты. Но если нет приемлемых вариантов движения по столбовой дороге, то это совсем не значит, что нет возможностей использования тропинок и других обходных путей с отвлекающими маневрами. Власть не может себе позволить упустить Хабаровск до таких пределов, когда регион пришлось бы замирять чрезмерными усилиями и непрерывными трансфертами, как Северный Кавказ. Но в случае с Дальним Востоком не годится и откровенный административно-силовой сценарий, который избыточно контрастировал бы с запущенным конституционным проектом, подразумевающим в том числе и невозможность в обновленной политической конструкции никаких жестких региональных конфликтов. Поэтому в ближайшее время на дальневосточном направлении следует ожидать не прямолинейных ходов, а движения исподволь, не наступления на широком фронте, а сжатия невидимого кольца. Без убедительного решения проблемы Хабаровска нет развития той модели, в основу которой положены конституционные поправки, а значит, буксует и схема трансфера. Вытащить хабаровскую занозу из тела власти становится первоочередным делом предстоящего августа. Но вытаскивать предстоит ювелирно, без боли и тем более крови, иначе возникают риски политического сепсиса.
Информационный канал «Мастер пера»