Эксперт Алексей Колобродов рассуждает о том, что Госдума в первом чтении одобрила закон об ограничении англицизмов:
Я бы начал с того, что русский язык научился сам себя защищать, как всякий живой организм защищается от вторжения. Русский язык – это по своим законам существующий, своим внутренним, может быть, в чем-то стихийным нормам развивающийся организм. И если посмотреть на него, можно увидеть, что те же англицизмы, которых в современной жизни действительно немало, в русском языке долго не живут.
Даже те слова, которые, казалось бы, пришли к нам «всерьез и надолго» в связи с различными бытовыми или технологическими новшествами, либо приобретают русское звучание, так что уже не выделяются, либо вымываются из языка. Да, это касается не всех без исключения англицизмов, но даже на памяти ныне живущих поколений таких наберется немало, если повспоминать. Никто уже не думает о том, что теннис, кекс или джемпер – слова английского происхождения.
Собственно, если заняться таким изучением, можно обнаружить несколько волн таких иностранных слов, которые в русском укоренились. Так что я призываю помнить, что живой язык – саморегулирующая структура, и функцией своей защиты он в некоей временной перспективе справляется лучше, чем депутаты. Но, видимо, запретительский зуд иногда опережает здравый смысл.
Хотя нельзя не поддержать мысль о том, что, например, вывески на других языках прививают несколько колониальное сознание. Думаю, здесь все же может быть полезно тонкое регулирование, и в разумном варианте такую идею не поддержать нельзя. Но все же основную функцию регулирования язык берет на себя.
Он сам вводит себе ограничения, сам себя развивает. И, конечно, мысль о том, что депутаты помогают его более надежно защищать, звучит отчасти как оксюморон.