Константин Гаазе
Еще недавно аналитики считали, что премьер Медведев – один из наиболее вероятных преемников Путина в 2024 г., раз сам Путин не может избираться. Отставка Медведева представлялась событием желательным, но маловероятным. Нельзя начинать гонку преемников за пять лет до выборов. Когда отставка произошла сразу после послания, да еще и неизвестно, по воле самого Медведева или по просьбе президента, в головах правящего класса неизбежно появились вопросы. Уже пора гадать на нового президента или пока не пора? Это оно, начало транзита, или еще нет?
К желательному результату послания – элита солидно делит места в будущем Госсовете, думает про материнство и детство, а народ ждет, когда разрешат проголосовать за пенсии, – добавился элемент паники. А вдруг Путин уже нашел сменщика и уйдет прямо сейчас, а правящий класс поставит перед фактом, как было с самим Путиным в 1999 г.? Масла в огонь подлил коронавирус, потом история с нефтью – начинали за здравие криками, как президент всех переиграл, а закончили концом света у порога.
Предохранитель в виде долгих обсуждений и согласований сработал, но лишь частично. Президент изо всех сил подогревал интерес к рабочей группе по поправкам, говорил, что как группа решит, так и будет, он-де лишь обрисовал контуры будущей системы. Но этого оказалось недостаточно. Из ниоткуда появился вопрос о досрочных выборах Госдумы.
Это был пробный камень, который намеренно докатили до президента, чтобы разведать его планы. Если транзит сейчас – президенту выгодны выборы раньше срока. Что будет в 2021 г., никто не знает, ситуация ухудшается, нужно заручиться надежным парламентом, прежде чем передавать власть. А если Путин не уходит, готов ли делиться властью? Инициировав досрочные выборы в Госдуму, можно принудить президента дать новой Госдуме назначить новое правительство. Здесь важный подвох – по Конституции, с поправками или без, правительство Михаила Мишустина может сидеть до 2024 г., пока сидит действующий президент.
Цена вопроса росла стремительно, речь уже не о выборах, а о личных планах президента и искренности его обещаний поделиться властью.
То, как президент разыграл свой момент в Госдуме 10 марта, свидетельствует, что в нем еще жив политик. Поняв, что ни одно совещание не остановит спекуляции относительно выборов и его будущего, он прибег к публичности, на которую в таких серьезных делах ставил очень редко.
Кризис был разрешен в стенах парламента в прямом эфире, в лучших традициях лидеров-популистов нового поколения, на которых Путин ориентируется. У него не было горящего собора за спиной, как у президента Франции Эмманюэля Макрона, но был спикер Вячеслав Володин, депутаты, падающий рубль и всемирный карантин.
В январе Путин ставил не на спецоперацию, а на свое знание о тех, кем он ежедневно командует. На пороки и страхи 1% владеющих всем в стране и одновременно управляющих страной через инструменты государственной власти. В результате, напугавшись неизвестностью, они сами пришли слезно просить президента об обнулении сроков и продлении его власти. А он лишь удовлетворил их просьбу.
В его новой Конституции есть много призов для элиты. К бюрократической вертикали власти он готов публично пристроить еще несколько. И здесь и сейчас разделить с желающими некоторые привилегии. Новая Конституция, сделав премьера, судей и министров де-факто сотрудниками Кремля, позволяет назначать и менять их с необыкновенной легкостью, по капризу или чьей-то личной просьбе. И это только один из призов для правящего класса.
Уже видно, что после голосования 22 апреля президенту больше не нужен девятый вал народной поддержки. Ему будет достаточно покорности и сердечного согласия с элитой, чтобы протянуть на посту до 2024 г. Что будет потом, не знает ни президент, ни элита.
Информационный канал «НеДавыдов»