Владимир Климанов (Москва): Появление идеи кураторства по отношению к отдельным территориям открыло новую страницу в истории региональной политики

Эксперт Владимир Климанов рассуждает о том, что в Госдуме предложили вдвое расширить список отстающих регионов:

Чтобы понять, каков смысл такого предложения и насколько его выполнение может быть полезно, нужно вспомнить аналоги из международного опыта или посмотреть историю формирования региональной политики в нашей стране. Мне вспоминается, что в девяностые годы у нас существовал проект (по-моему, даже в форме законопроекта) о придании статуса депрессивных тем или иным субъектам Российской Федерации. При президенте Ельцине даже были подписаны практически аналогичные нынешним решения в отношении отдельных регионов – в части их особой поддержки со стороны федерального центра. Например, такой статус решили придать Псковской области.

В двухтысячные годы существовала программа развития отдельных регионов; она сохранилась до настоящего времени рудиментарными проявлениями. По крайней мере, еще лет пять назад функционировала программа развития Ингушетии, а в последнее время осталась лишь одна федеральная целевая программа – программа поддержки Республики Карелия. В то же время появилась новая форма сосредоточения ресурсов федерального бюджета на поддержке территорий – государственные программы Российской Федерации в области регионального развития. Такие программы были приняты в основном для макрорегиональных образований наподобие Дальнего Востока, Северного Кавказа, Арктической зоны, Крыма и Севастополя.

В целом практика уделения особого внимания федеральных органов власти той или иной территории, тому или иному региону существует и сейчас – в том числе в виде утвержденных форм реализации государственной политики. Однако появление в 2019 году идеи кураторства со стороны федеральных министров по отношению к отдельным территориям и разработки для отдельных территорий индивидуальных программ социально-экономического развития, фактически, открыло новую страницу в истории региональной политики в нашей стране.

Собственно принятие индивидуальных программ развития отсталых, слаборазвитых или депрессивных территорий является своего рода новацией в системе госуправления, и давать им оценку до сих пор сложно. Хотя можно сказать, что такие территории действительно нуждаются в каких-то дополнительных средствах и, очевидно, справиться самостоятельно с задачами, которые стоят перед региональными органами власти на данных территориях, не представляется возможным.

Поэтому программы, которые были утверждены правительством в первой половине 2020 года (часть из них была принята в феврале, а последующие – уже в активную фазу пандемии) имеют две составляющих. С одной стороны, это пусть небольшая, но все-таки дополнительная финансовая поддержка тех проектов, которые нужно реализовывать в данных регионах. С другой стороны, эти программы предусматривают возникновение дополнительной персональной ответственности со стороны весьма влиятельных лиц, которые должны следить, чтобы проблемы в регионе не перешли в острую фразу. Так что кураторство, которое было возложено на федеральные министерства, давало регионам не только возможность финансовой, но и, скажем так, организационно-управленческой или административной поддержки. Что тоже немаловажно.

И все же регулярно встает вопрос, насколько активно эту практику можно расширять, продолжать и применять в иных случаях. Вопрос этот очень многопланов, и вариантов ответа на него множество. Некоторые из них зависят от других действий федерального центра по отношению к регионам. То есть важно, насколько в целом такой инструмент будет вписываться в общую государственную региональную политику. Она, как мне кажется, до сих пор остается не утвержденной в полном смысле. А если и может считаться таковой, то на практике частично не соответствует тем приоритетам, которые были сформулированы властью.

Экспертные мнения