Об экономическом сходстве России с Бразилией

Россия – вторая Бразилия.
Интересный экономический феномен – связанной динамики макроэкономических показателей двух стран. Что бы ни случилось в России и Бразилии, как правило, их финансовые динамики — «параллельны». Об этом свидетельствуют многочисленные замеры, делавшиеся на протяжении 20 с лишним лет. О причинах такого феномена рассказывают в своей работе Яков Миркин из ИМЭМО РАН и Карина Лебедева из Финансового университета («Контуры глобальных трансформаций», №1, 2018).
Сначала о ряде похожих показателей. Коэффициент корреляции рынков акций этих стран составлял около 0,9. Нагляден «близкий параллелизм движения валютных курсов рубля и реала к доллару США – 0,95. Высока связь России с другими латиноамериканскими рынками. По валюте Россия-Перу (рубль к доллару, перуанский соль к доллару) — 0,93, Россия-Чили (рубль к доллару, чилийский песо к доллару) — 0,95.
С большинством латиноамериканских стран Россия макроэкономически идёт один в один. В чём причина?

Можно было бы предположить, что ситуация зеркально отражает движения рынков США как доминирующих в мировых финансах. Но вычисления исследователей показали – нет, корреляция не сильная.
Авторы начинают исследование феномена со схожести экономик и политики. Эти экономики — во многом сырьевые. Идеология – «особого пути», идеи великой державы, сильного влияния в регионе. Уровень зрелости, место в мировой экономике – сопоставимое для России и Бразилии. Всё это – предпосылки, но не сама причинно-следственная связь, создающая тесную связь финансовых рынков.
Ещё одна общая черта этих рынков — низкая капитализация рынков акций и очень низкая насыщенность деньгами, кредитами, банковскими активами. Она кратно ниже, чем в группе развитых стран.

И в той, и в другой стране значимую роль играют «ценности выживания». В развитых экономиках, наоборот, большее значение у ценностей «самовыражения». Выживание — не лучший способ создать крупные, стремящиеся к самостоятельному движению финансовые рынки. Очевидно, более высокая степень автономности людей в развитых экономиках (по сравнению с Россией и Бразилией), гораздо большая ценность независимости и «тяжёлой работы» (вместо «удачи и связей»), гораздо меньшая — «послушания». Кратно большая степень доверия, чем на развивающихся рынках (что является ключевым для инвестирования).

Соответственно, возникает финансовый сектор, основанный на банках и долгах, с очень небольшими рынками акций и финансовых инноваций. Участие розничных и, в целом, местных инвесторов в них резко ограниченно. Это значит, что, когда на глобальном уровне мы видим связанное, параллельное движение финансовых рынков, то естественно полагать — оно вызывается не инвесторами внутри страны, тем более розничными (их роль невелика, они создают очень небольшие финансовые рынки), а прежде всего нерезидентами, глобальными инвесторами.

Как и в случае с Россией, примерно 60% иностранных портфельных инвестиций приходит из США и Люксембурга. Из Великобритании – 4,4%, из Канады – 5,1%. Так же, как и в России, велика роль офшоров – Гернси – 6%, Ирландия – 3,6%, Нидерланды – 2,7%. Таким образом, кто «питает» Россию и Бразилию иностранными портфельными инвестициями? Хорошо видны два одних и тех же ядра – из англо-саксонской модели (США + Великобритания + Ирландия + британские офшоры) и второго по значению мирового центра инвестиций – Нидерланды + Люксембург. Это примерно одни и те же глобальные институты (инвестиционные и коммерческие банки, институциональные инвесторы, финансовые холдинги, основанные на них, хеджфонды и др.).
Это значит, что экономическая природа иностранных портфельных инвестиций в финансовые активы России и Бразилии одна и та же — спекуляция прежде всего. Эти активы традиционно рассматриваются инвесторами как высоко спекулятивные, игровые, с высокой оборачиваемостью, для активного трейдинга.
Т.е. макроэкономика России и Бразилии зависят от поведения игроков на их рынках из этих мировых центров капитала.

Информационный канал «Proeconomics»

Экспертные мнения